MediaKIT Екатеринбург
Екатеринбург

Автор исследования грязи Екатеринбурга рассказал, зачем городу дороги с подогревом и купол

Фото: Яромир Романов/Znak.com

Ученые Уральского отделения РАН, проводившие исследование причин образования грязи на улицах Екатеринбурга, сегодня озвучили полученные результаты. Вместе с отчетом они передали представителям администрации уральской столицы свои рекомендации по поводу того, как можно исправить сложившуюся ситуацию. О том, что случится, если в мэрии не прислушаются к этим советам, Znak.com поговорил с куратором проводившихся работ, заместителем директора ИПЭ по науке Ильей Ярмошенко.

— Сегодня прозвучало, что одним из источников загрязнения в Екатеринбурге являются предприятия строительной отрасли…

— На самом деле мы не можем сейчас сказать, какая причина первая, вторая, третья. Мы говорим о том, что есть комплекс причин и факторов.

— Проще говоря, проводя исследование, вы пока только зафиксировали, из чего состоит грязь в Екатеринбурге, каких она бывает видов — минеральные вещества, органика — и где ее в зависимости от локации больше, а где меньше?

— В общих чертах так. Чуть больше ее в дворовых территориях, в первую очередь крупных фракций. При этом надо понимать, что мелкие фракции, пыль, распространены по городу практически равномерно. Источником загрязнения являются пылящие поверхности. Если на них воздействует автомобиль, то мощность этого источника многократно усиливается.

— Пылящие поверхности это…

— Все, где отсутствует нормальное асфальтовое, либо газонное покрытие.

— Где они расположены в Екатеринбурге и правильно ли сегодня мы поняли из вашего доклада, что в основном это дворы, где люди паркуют свои машины на газонах?

— Ответ: они везде. За счет того, что автомобилей много, они воздействуют практически на все функциональные зоны участков, которые мы проверяли. Если асфальт нарушен, то наверх начинают вылезать гравий и щебень. Автомобили только усиливают степень разрушения. Образуется пыль, ветер начинает ее перенос. Но, повторюсь, мест, не затронутых антропогенным и техногенным воздействием, в городе фактически нет.

— Еще раз, во всем виноваты «гряземесы»?

— Проблема в том, что паркующихся на газонах автомобилей, по нашим подсчетам, только 5%. При этом грязь у нас состоит из пыли, то есть мелкой фракции, и гравия — более крупной фракции. Гравий — это, в том числе, то, чем посыпают тротуары зимой. Крупный песок скапливается в пониженных участках рельефа. Развеивается он тяжело и переносится в основном автомобилями. А вот чтобы образовалась пыль, нужен материал, из которого его можно образовать, и воздействие на него, то есть трение. В сухой период пыль поднимается вверх ветром и им же разносится по городу. В зимний период пыль смешивается со снегом, и это именно та каша, снежно-грязевая пульпа, которую мы часто видим под ногами.

— То есть источник песка и пыли — это воздействие автомобильных шин на асфальт?

— Целостное асфальтовое покрытие не является источником загрязнения. Для того, чтобы стать источником загрязнения, оно должно быть разрушено. Причин несколько. Это происходит за счет циклов промерзания и оттаивания. Это происходит за счет истирания. Понятно же, что каждое покрытие рассчитано на определенное количество поездок и на условную 101 поездку оно начнет рассыпаться. Автомобильные шипы в этом плане играют, конечно же, свою негативную роль, истирая покрытие до щебневой подложки.

— Но при этом представители мэрии говорили о негативном воздействии 35 карьеров, расположенных в окрестностях Екатеринбурга.

— Честно, я не знаю почему. У каждого карьера должна быть санитарная защитная зона в 1 километр, на которой выпадает практически все, что поднимается вверх. Если мы говорим расширительно о воздействии строительной отрасли, то в основном это дорожные ремонтно-строительные работы. Честно говоря, то, во что превратили центр города в этом году, когда у мэрии на зубах скрипел песок, — это самый яркий пример того, о чем мы сейчас говорим. На тех участках, которые обследовались нами, воздействие строек фактически отсутствовало. А вот негативное воздействие от проведения дорожных ремонтно-строительных и прочих земляных работ зафиксировано в половине случаев.

— Пример можете привести?

— Улица Смазчиков. В 2016 году там производились сопряженные с проведением раскопок работы, связанные с канализацией. В течение 2017 года площадка практически не рекультивировалась. Сначала туда привезли щебень, потом что-то еще и только к августу привезли торф. Проблема в том, что через две недели начали ремонт на соседнем участке и этот торф размесили краном. Кран уехал, привезли еще раз торф. На этот раз его смыло дождем.

— Может быть, за отсутствие рекультивации надо строже спрашивать с исполнителей работ?

— Часто те, кто производит работы, просто путают понятия. На самом деле им надо не торф привезти, а именно восстановить покрытие. Наш совет — использовать рулонный газон.

— Сегодня представители мэрии уже сказали, что это дорого.

— Пока в Екатеринбурге самый большой рулонный газон лежит на Центральном стадионе.

— Он голландский.

— Да, основная проблема — это наличие местного производства рулонного газона и его адаптация под конкретные природно-климатические условия. Но такие производства есть сейчас уже в Тюмени и Челябинске. Второй момент, что за ним надо ухаживать: поливать, стричь. Тем не менее это все равно лучше, чем три раза перекладывать торф. Единожды выращенный правильно газон будет служить многие годы. Даже если потребуется вскрыть этот участок, такой газон можно аккуратно срезать, положить рядом и потом раскатать обратно. С точки зрения природных условий полагаю, что специалисты нашего Ботанического сада [УрО РАН] вырастят все что угодно.

— При этом вы же говорили, что грязь накапливается во дворах, откуда она просто толком не убирается, и сейчас дворы также становятся источником загрязнения.

— Из миллиарда рублей, который администрация города тратит в год на уборку и благоустройство, практически все тратится на улицы. Придорожные газоны и тротуары — зона ответственности районных администраций. Все, что во дворах, — это уже зона управляющих компаний. По большому счету самих жильцов. Так сложилось…

— Можно на каком-то конкретном примере показать, что происходит?

— Возьмем улицу Фрунзе, 62.

— Это прямо рядом с УМВД по Екатеринбургу?

— Соседний дом. На самом деле этот участок — яркий пример того, что он изначально не был никак приспособлен для того, что на нем сейчас происходит. Там стоит огромное количество автомобилей. Они стоят перед домом, со стороны проезжей части улицы Фрунзе, прямо на газонах. Поэтому, в отличие от остальных участков, мы здесь фиксировали большое количество грязи даже на проезжей части. Маленькая асфальтированная парковка на торце дома увеличена практически вдвое за счет раскатанного газона. Детская площадка во дворе совершенно непригодна. Сейчас это гетто, где разве что собаку можно выгулять и то ту, которую не жалко.

— Почему?

— По краю детской площадки в дворовом проезде, который строился когда-то как тротуар, ежедневно паркуется порядка 50 автомобилей. Никто не учитывает, понятно дело, что асфальтовое покрытие этого тротуара жиденькое, рассчитанное на пешеходов, а не на такое количество автотранспорта.

— Ситуация понятна, а вывод какой?

— Здесь неправильная планировка, вследствие этого — неправильное воздействие высокой автомобилизации населения. На самом деле нужно расширить парковку с торцов дома, а въезд внутрь двора закрыть полностью. Право заезжать внутрь должно быть только у автомобилей экстренных служб и автомобилей для маломобильных групп граждан, то есть инвалидов.

— Думаю, что проблема еще и в культуре выполнения работ.

— Во всем мире давно уже применяется ISO 14000 — международный стандарт, содержащий требования к системе экологического менеджмента. К стандарту качества ISO 9000 давно уже привыкли, освоят и ISO 14000. Если идет выемка грунта, то почему его не укрыть или складировать в емкость? Почему надо привезти песок на площадь 1905 года и сложить его там в кучах, которые по всему городу потом разносит ветром?

— Сегодня вспоминали китайцев, которые все раскопанные участки закрывают пленкой.

— Пленка — это, по-моему, для красоты. На самом деле строители сами лучше знают, что им делать. Когда им привозят дорогой цемент, к примеру, они его складывают куда надо и ничего у них из него не выдувает.

— Все это перечислялось в рекомендациях, которые вы передали вместе с отчетом мэрии. Что будет, если они не учтут их и просто уберут ваш отчет на полку?

— У нас развивающийся город, степень антропогенного воздействия возрастает с каждым годом, и если ничего не делать, то нас просто раздавит.

— В каком смысле?

— У нас не будет вообще зеленых зон во дворах, будет некрасивый сумрачный и сильно пыльный город.

— Это то, как мы описываем его, когда объясняем, как Екатеринбург превращается в Грязьбург.

— Оазисы пока еще остались. Просто через какое-то время процессы могут приобрести необратимый характер. Даже дикоросы, которые растут сейчас на газонах, могут покинуть эту территорию. Это плохой вариант. Есть и другая альтернатива. Уже сейчас в городе есть жилые комплексы, где выполняется практически все то, о чем мы говорили в своем отчете.

— Например?

— Кварталы в районе пересечения улиц Московской и Радищева. Там, например, вывозят даже снег из дворов. В Краснолесье запрещен въезд автомобилей во дворы. Машина подъехала, разгрузилась и уехала либо на гостевую парковку, либо в подземный паркинг. Во дворе ее нет. То есть примеры есть, и вариант развития для нас не нулевой. Та же самая ливневая канализация в этих комплексах уже есть.

— Она все-таки нужна?

— А куда будет уходить грязная вода? Это не обязательно может быть ливневая канализация, но в любом случае должны быть заданы такие уклоны поверхности, чтобы вода не скапливалась, а уходила и где-то дренировалась.

— Правильно понимаю, что вариантов у нас всего два: либо каменные джунгли, либо…

— Мы просто разделимся на два города. Одни будут жить за высоким забором и шлагбаумами, остальные — в гетто.

— Когда это будет?

— Лет 10 осталось.

— Есть риск, что грязь из бедных кварталов будут перекидывать богатым.

— Поставят какие-то отбрасыватели. Если говорить о еще более дальних перспективах, на 50 лет и более, то, конечно, в городе нужны дороги с подогревом и можно куполом закрыть город. Наш город северный, с реально тяжелыми климатическими условиями. Кроме нас из числа крупных городов такими же условиями могут похвастаться разве что Томск, Новосибирск и Красноярск. Москва еще недалеко от нас ушла. Там сейчас ничуть не чище, особенно на окраинах. Есть куда приложить голову и силы.

Игорь Пушкарев

Дата публикации: 26 декабря 2017

    

Ваш комментарий

Ваш E-mail не будет отображаться. обязательные поля отмечены *

Связаться с нами

129323 г. Москва проезд Русанова д.25 корпус 1

8 (495) 117-16-81

info@mediakit-ia.ru

Сайт является официальным СМИ Российской Федерации: ЭЛ № ФС 77-71220 от 27  сентября 2017  года, выдано федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций.
При любом использовании материалов сайта открытая для индексации гиперссылка обязательна.
Отдельные статьи, фото и видеоматериалы могут содержать информацию предназначенную для читателей 18+ (запрещено для детей).